В каком городе жил достоевский. День рождения Достоевского Федора Михайловича

Детство, годы учебы

Родился Федор Михайлович в Москве, в семье штаб-лекаря Мариинской больницы для бедных. В семье было восемь детей. Жили очень небогато. Что такое нужда в деньгах, будущий писатель узнал очень рано, и в дальнейшем судьба никогда не позволяла ему это забыть. Однако родители прилагали все силы к тому, чтобы дети получили хорошее образование: сами занимались с ними, приглашали частных учителей.

Первой книгой маленького Феди были "Сто четыре священные истории Ветхого и Нового Завета".

К семнадцати годам Достоевский прочел Державина, Жуковского, Карамзина, европейских классиков, а Пушкина уже "почти всего знал наизусть".

В 1837 г. отец отвез Федора и его старшего брата Михаила в Санкт-Петербург для поступления в военное учебное заведение – Главное инженерное училище. Михаила не допускают к приемным экзаменам по состоянию здоровья, а Федор поступает.

Михайловский (Инженерный) замок в Петербурге.

Брат вскоре уезжает учиться в Ревель (ныне Таллинн), отец возвращается в Москву, и Достоевский остается в столице один. Друзей среди соучеников у него было немного. Большую часть свободного времени, которое удавалось выкроить после напряженных занятий и строевой подготовки, он проводил за чтением. В училище он начал писать и сам.

После окончания учебы (1843 г.) Достоевский был зачислен в Инженерный корпус. Открывалась перспектива неплохой карьеры, но Федор Михайлович, почти не колеблясь, спустя несколько месяцев подает в отставку и целиком сосредоточивается на литературной работе.

Блистательный дебют и падение с вершин славы

Почти два года Достоевский напряженно работает над своей первой повестью "Бедные люди" – пишет, переписывает, добавляет, сокращает, снова переписывает. Это история в письмах, которыми обмениваются живущие в одном из мрачных районов Петербурга скромный чиновник Макар Девушкин и сирота Варенька Доброселова, зарабатывающая на жизнь шитьем.

Критика увидела в повести лишь горячее сочувствие "маленьким людям" и талантливое художественное обличение несправедливого устройства общества. Но повесть Достоевского сложнее, глубже. Одна из причин жизненного краха Макара и Вареньки в том, что они по-настоящему не слышат друг-друга.

"Бедные люди" еще до выхода в свет (1846 г.) принесли Достоевскому громкий успех (рукопись читалась и горячо обсуждалась в литературных кругах).

В том же 1846 г. появилась новая повесть Достоевского "Двойник". В ней тоже действует мелкий чиновник – Голядкин. Он тайно и тщетно мечтает сделать карьеру, жениться на дочери начальника. Эти долгие бесплодные мечтания приводят к тому, что в сознании героя (или наяву?) возникает его удачливый двойник. Ловкостью, наглостью и коварством он постепенно добивается всего, к чему так стремился сам Голядкин, который теперь оказывается полностью вытеснен из жизни, а главное, с ужасом понимает: двойник поступает именно так, как хотел бы, но не решался поступать он сам.

В этой повести писатель впервые подошел к самой серьезной, по его собственному признанию, идее своего творчества – противоречивости, непредсказуемости человеческой природы, существованию в самом неприметном человеке скрытых от него самого глубин, "двойных" мыслей и желаний. Правда, формы для воплощения своей идеи он тогда не нашел, в чем сам впоследствии признавался.

Третье крупное произведение молодого Достоевского – повесть "Хозяйка" (1847 г.). Ее герой, молодой ученый Ордынов, оказывается участником страшных и загадочных событий. Действие происходит на грани между таинственными снами и явью.

Кружок Петрашевцев. Арест

Весной 1846 г. к Достоевскому подошел на улице незнакомый человек и обратился с вопросом: "Какая идея вашей будущей повести, позвольте спросить?" Это был Михаил Васильевич Буташевич-Петрашевский (1821–1866), юрист, философ и литератор.

Вскоре молодой писатель становится частым посетителем "пятниц" – собраний у Петрашевского, где сходились молодежь из самых разных слоев общества и где говорили о литературе, политике, социальных вопросах. Более всего занимали умы модные тогда идеи французских социалистов-утопистов – Сен-Симона, Фурье и др.

Считалось, что человек ведет себя дурно и совершает преступления потому, что его к этому вынуждают окружающая среда и имущественное неравенство, а если устроить жизнь справедливо и разумно, все станут порядочными и добродетельными.

Скоро среди петрашевцев выделилась группа во главе с Николаем Александровичем Спешневым. Цель этой группы – уже не только обмен идеями и выработка проектов будущего общественного устройства, но и организация подпольной типографии, а в дальнейшем, возможно, и "переворот в России". В эту группу вошел и Достоевский.

23 апреля 1849 г. многих из петрашевцев арестовали по доносу и поместили в Петропавловскую крепость. Двадцать один человек, в том числе и Достоевский, были приговорены к смертной казни "расстрелянием". Но затем казнь заменили на каторжные работы (Достоевскому определили четыре года каторги – "и потом рядовым"). Однако поступило распоряжение провести процедуру подготовки к казни и лишь затем объявить окончательное решение.

Ранним утром 22 декабря 1849 года приговоренные были выведены на площадь (ныне Пионерская площадь в Петербурге перед ТЮЗом).

Пионерская площадь в Петербурге.

Из всех, кто ожидал через несколько мгновений смерти, только один подошел исповедаться к священнику (а без этого человек, считающий себя христианином, не мыслит перехода в иной мир). Достоевский сказал Спешневу по-французски: "Мы будем вместе с Христом". "Горстью праха", – ответил ему с усмешкой Спешнев. Тогда Достоевский не смог или не захотел возразить ему.

На осужденных были надеты белые балахоны – саваны. Троих подвели и привязали к столбам; на головы им надвинули белые колпаки. Солдаты подняли ружья и прицелились. Достоевский стоял во второй тройке, и жить ему, следовательно, оставалось не более минуты. Тут раздался барабанный бой: подъехавший офицер подал командовавшему казнью генералу приказ о смягчении приговора.

Прошло еще несколько дней, и петрашевцев отправили по этапу на каторгу в Сибирь. Путь Достоевского лежал через Тобольск. Там состоялась его встреча с женами декабристов – Натальей Дмитриевной Фонвизиной и Прасковьей Егоровной Анненковой. Вместе с едой и теплой одеждой они подарили каждому из арестантов Евангелие. Достоевский вспоминал потом, что долгие годы в остроге эта книга была его единственным дозволенным чтением. Он держал ее постоянно при себе и затем, освободившись, не расставался с нею всю дальнейшую жизнь.

Среди каторжников попадались, конечно, самые разные люди, но в основном это были осужденные за разбой и убийства. Начальство порой превосходило жестокостью многих арестантов.

На каторге Достоевский был лишен права не только заниматься творческой работой, но даже читать и писать, узнавать о том, что происходит в мире и в литературе. Однако все это способствовало невероятной духовной сосредоточенности. Обдумывая собственную жизнь, узнавая ужасные им трагические судьбы окружающих, Достоевский все яснее понимал, что, с одной стороны, "зло таится в человечестве глубже, чем предполагают лекаря-социалисты" и никакое устройство общества само по себе не исправит этого зла. С другой стороны, никакие условия жизни не могут оправдать совершенное человеком тяжкое преступление, избавить от ответственности за грех. Иначе придется признать, что люди – покорные рабы обстоятельств. А это значит отказаться от внутренней свободы, которая и делает человека личностью.

Понял Достоевский также, что пролитая чужая кровь никогда не приводит к добру, а ведет только к новой, еще большей крови.

Когда-то в детстве, в деревне, маленький Федя, гуляя за оврагом, был напуган криком "Волк бежит!" и в ужасе помчался прочь. Его остановил, успокоил и приласкал пахавший в поле мужик Марей.

Глядя на страшные лица каторжников, Достоевский понял, что одним из них вполне мог быть "тот же самый Марей". "Я вдруг почувствовал, что могу смотреть на этих несчастных совсем другим взглядом". В каждом человеке, если смотреть на него не сверху вниз, не со страхом, злобой или презрением, а с любовью, как на брата, можно увидеть образ Божий.

На протяжении нескольких лет Достоевский мог читать только Евангелие – то самое, подаренное женами декабристов в Тобольске. Конечно, Достоевский читал его и прежде, "чуть ли не с первого детства". Но на каторге, где приходится жить с максимальным напряжением всех духовных и физических сил, где добро и зло сталкиваются повседневно, евангельские истины понимаются глубже, чем на воле.

Все понятое и пережитое в эти четыре года во многом определило дальнейший творческий путь Достоевского. Действие всех его великих романов происходит в конкретной обстановке какого-то русского города, в определенном году (писатель обычно обозначал даже месяц и число). Но фоном, на котором разворачиваются события, становится вся мировая история и все то, о чем повествуется в Евангелии.

Однако до создания этих романов должно было пройти еще немало лет. Отбыв свой четырехлетний срок каторги, Достоевский вышел в январе 1854 г. за ворота Омской крепости (пережитое там он позже опишет в "Записках из Мёртвого дома"). Возвращение в столичные города было пока невозможно, предстояло служить простым солдатом в Семипалатинске, а затем пять долгих лет жить в Сибири.

В 1857 г. Достоевский женится на Марии Дмитриевне Исаевой, вдове семипалатинского чиновника. Сибирские и петербургские друзья и доброжелатели Достоевского хлопочут за него перед императором Александром II и добиваются разрешения печататься и переехать сначала в Тверь, а в конце 1859 г. – в Петербург.

Возвращение в литературу

В литературе и общественной жизни России за время почти десятилетнего отсутствия Достоевского произошло многое. Появились новые таланты. Предстояло опять завоевывать литературную репутацию, выразить в художественной форме пережитое и понятое на каторге и в Сибири.

В обществе шли жаркие споры о том, как и когда отменять крепостное право, какими путями должна развиваться страна. В революционно настроенных кругах – тон в них задавали Чернышевский и Добролюбов – считалось возможным и необходимым насильственно изменить общественный строй.

В одной из листовок Русь звали "к топору". Сторонники решительных действий не сомневались, что "новые люди", вооруженные "передовыми теориями", – подобные героям знаменитого романа Чернышевского "Что делать?" – вправе и обязаны вести массы к светлому будущему.

Достоевский увидел весь "мрак и ужас", который эти идеи принесут России и всему миру, раньше и явственнее остальных.

15 апреля 1864 г. от тяжелой болезни легких скончалась Мария Дмитриевна, жена Достоевского. Через три месяца умирает самый верный и близкий ему человек – брат Михаил.

"В один год моя жизнь как бы надломилась..." – пишет Федор Михайлович. Остается без кормильца семья брата. Достоевский принимает на себя все его долги и вынужден, по собственному признанию, работать тяжелее, чем на каторге, чтобы как-то свести концы с концами. При этом сам писатель уже тяжело болен.

В который раз ему пришлось столкнуться с тем, сколь убийственной, в буквальном смысле слова, может быть нехватка денег. В этих условиях Достоевский начинает работу над произведением, в основе которого – "психологический отчет одного преступления".

Преступление это совершено "молодым человеком... поддавшимся некоторым странным... идеям, которые носятся в воздухе" – так описывал сам автор свой замысел в письме к редактору журнала "Русский вестник" Михаилу Никифоровичу Каткову.

После выхода в свет романа "Преступление и наказание" (1866 г.) , который имел большой успех, материальное положение Достоевского остается тяжелым. Он по-прежнему вынужден работать на износ: взяв деньги вперед под замысел будущего произведения, спешит потом к сроку закончить его.

По совету друзей писатель решает для ускорения работы нанять стенографистку – Анну Григорьевну Сниткину. В то время ей было двадцать лет – она родилась в год выхода "Бедных людей". Вскоре Федор Михайлович делает ей предложение, и девушка принимает его. Достоевский находит то, чего ему всегда так не хватало – любимую, верную и надежную спутницу в жизни, обретает семью.

После женитьбы Достоевский уезжает с женой за границу – главным образом для того, чтобы хоть временно спастись от кредиторов и написать большой роман, расплатиться с долгами.

Следующий роман Достоевского – "Идиот" (1868 г.) – посвящен размышлениям над тайной воплощения Бога в человеке, совмещения Божественной и человеческой природы.

Писатель поставил перед собой задачу: создать образ "положительно прекрасного человека" и посмотреть, что с ним произойдет в людском сообществе, как сложатся его отношения с окружающими, как повлияет он на них и они на него.

Герой романа, князь Лев Николаевич Мышкин, в черновиках назван "Князь Христос". Так Достоевский обозначил для себя, что в роман предстояло ввести человека, насколько возможно схожего с Христом – добротой, человеколюбием, отсутствием эгоизма, незлобивостью, кротостью.

Предупреждение и завещание

В 1869 г. в Москве руководитель тайного общества "Народная расправа" Сергей Нечаев организовал убийство отказавшегося выполнить его задание студента Иванова. Достоевский воссоздал эту историю в романе "Бесы" (1871–1872 гг.), перенеся действие в провинциальный город.

Василий Перов. Портрет Ф.М. Достоевского. 1872 г.

В 1875 г. был написан роман "Подросток" . Главный его герой, Аркадий Долгорукий упорными накопительством и отшельнической жизнью соберет огромное состояние, насладится "уединенным и спокойным сознанием своей силы" и власти над миром, а потом отдаст свои миллионы людям – пусть "распределяют". Сам же Аркадий гордо удалится "в пустыню". Главное для героя не будущий дар людям, а именно сила, власть и превосходство над миллионами "обыкновенных".

Итоговый роман Достоевского – "Братья Карамазовы" (1879–1880 гг.). В нем писатель создал образ самого обаятельного своего героя – молодого монастырского послушника Алеши Карамазова.

Искренне верующему Алеше противостоит его брат Иван, восстающий против Бога, потому что в мире царит слишком много зла. Как же Бог допускает это? Будущее счастье всего человечества, утверждает Иван Карамазов, не стоит одной "слезинки ребенка".

Но всей системой образов романа Достоевский показывает: дети страдают от зла, порождаемого человеком, а не Богом. Бог наделил человека свободой, а значит, и ответственностью; и нет такого зла в мире, ответственность за которое можно с себя снять:

"ибо все как океан, все течет и соприкасается, в одном месте тронешь – в другом конце мира отдается"… "А потому ты-то и есть за всех и за вся виноват". (Часть вторая. Книга шестая. Гл. III. Из бесед и поучений старца Зосимы).

Но Иван не хочет принимать эту ответственность, возлагает вину и за совершающееся вокруг, и за творимое им самим зло на других людей, на Бога, на черта, являющегося ему в болезненных видениях.

В "Братьях Карамазовых" писатель показывает, насколько ответственен человек не только за свои греховные желания, но и за сочиненные им "теории".

Роман "Братья Карамазовы" был задуман в двух книгах. Во второй должна была разворачиваться деятельность Алеши среди людей, в миру, куда он уходит, покинув монастырь, по совету своего духовного наставника старца Зосимы. Однако Достоевский успел написать только первую книгу.

В конце января 1881 г. у писателя обострилась застарелая болезнь легких. Перед смертью он просил жену погадать ему на Евангелии, том самом, что привез с каторги. Книга открылась на третьей главе Евангелия от Матфея: "Иоанн же удерживал Его... Но Иисус ответил ему: оставь теперь, ибо так надлежит нам исполнить всякую правду". "Ты слышишь – не удерживай, – сказал жене Федор Михайлович. – Значит, я умру". Через несколько часов Достоевского не стало.

Домашнее задание

Подготовить сообщения /отобрать цитатный материал / составить план ответа (по выбору) на тему: "Бедные люди в русской литературе" .

Литература

Энциклопедия для детей. Аванта+. Том 09. Часть 1. Русская литература. От былин и летописей до классики XIX века. М., 1999.

Сын писателя и . Окончил петербургскую гимназию, затем юридический и естественный факультеты Дерптского университета, был крупным специалистом по коневодству и коннозаводству. А.Г. Достоевская вспоминает: «Через восемь дней по приезде в Петербург, 16 июля <1871 г.>, рано утром, родился наш старший сын Федор. Я почувствовала себя дурно накануне. Федор Михайлович, весь день и всю ночь молившийся о благополучном исходе, сказал мне потом, что решил, если родится сын, хотя бы за десять минут до полуночи, назвать его Владимиром, именем Святого равноапостольного князя Владимира, память которого празднуется 15 июля. Но младенец родился 16-го и был наречен Федором, в честь своего отца, как мы давно это решили. Федор Михайлович был страшно счастлив и тем, что родился мальчик, и тем, что столь беспокоившее его семейное "событие" благополучно совершилось» (Достоевская А.Г. Воспоминания. 1846—1917. М.: Бослен, 2015. С. 257).

Федор Федорович Достоевский. Симферополь. 1902.

В этот же день 16 июля 1871 г. Достоевский писал А.Н. Сниткиной, матери А.Г. Достоевской: «Сегодня, в шестом часу утра, Бог даровал нам сына, Федора. Аня Вас целует. Она в очень хорошем состоянии здоровья, но муки были ужасные, хотя и не долгие. Всего мучилась семь часов. Но слава Богу, всё было правильно. Бабкой была Павла Васильевна Никифорова. Сегодня приезжал доктор и нашел всё превосходно . Аня уже спала и кушала. Ребенок, Ваш внук, необыкновенно велик ростом и здоров. Мы все Вам кланяемся и Вас целуем...»

Достоевский все годы восторженно относился к своему сыну Феде. «Вот Федька (здесь родился шесть дней спустя по приезде (!) , — писал Достоевский врачу С.Д. Яновскому 4 февраля 1872 г., — теперь шести месяцев) так наверно получил бы приз на лондонской прошлогодней выставке грудных младенцев (только чтоб не сглазить!)». «У Феди мой <характер>, мое простодушие, — отмечал Достоевский в письме к А.Г. Достоевской от 15 (27) июля 1876 г. — Я ведь этим только, может быть, и могу похвалиться, хотя знаю, что ты про себя, может быть, не раз над моим простодушием смеялась».

Как бы предсказывая будущую судьбу своего сына — специалиста по коневодству — А.Г. Достоевская вспоминает: «Наш старший сын, Федя, с младенческих лет чрезвычайно любил лошадей, и, проживая по летам в Старой Руссе, мы с Федором Михайловичем всегда опасались, как бы не зашибли его лошади: двух-трех лет от роду он иногда вырывался от старушки-няньки, бежал к чужой лошади и обнимал ее за ногу. К счастию, лошади были деревенские, привыкшие к тому, что около них вертятся ребятишки, а потому все обходилось благополучно. Когда мальчик подрос, то стал просить, чтоб ему подарили живую лошадку. Федор Михайлович обещал купить, но как-то это не удавалось сделать. Купила я жеребенка в мае 1880 года...» (Достоевская А.Г. Воспоминания. 1846—1917. М.: Бослен, 2015. С. 413).

«Ёлка 1872 года была особенная: на ней наш старший сын, Федя, в первый раз присутствовал "сознательно", — пишет А.Г. Достоевская. — Елку зажгли пораньше, и Федор Михайлович торжественно ввел в гостиную своих двух птенцов.

Дети, конечно, были поражены сияющими огнями, украшениями и игрушками, окружавшими елку. Им были розданы папою подарки: дочери — прелестная кукла и чайная кукольная посуда, сыну — большая труба, в которую он тотчас же и затрубил, и барабан. Но самый большой эффект на обоих детей произвели две гнедые из папки лошади, с великолепными гривами и хвостами. В них были впряжены лубочные санки, широкие, для двоих. Дети бросили игрушки и уселись в санки, а Федя, захватив вожжи, стал ими помахивать и погонять лошадей. Девочке, впрочем, санки скоро наскучили, и она занялась другими игрушками. Не то было с мальчиком: он выходил из себя от восторга; покрикивал на лошадей, ударял вожжами, вероятно, припомнив, как делали это проезжавшие мимо нашей дачи в Старой Руссе мужики. Только каким-то обманом удалось нам унести мальчика из гостиной и уложить спать.

Мы с Федором Михайловичем долго сидели и вспоминали подробности нашего маленького праздника, и Федор Михайлович был им доволен, пожалуй, больше своих детей. Я легла спать в двенадцать, а муж похвалился мне новой, сегодня купленной у Вольфа книгой, очень для него интересной, которую собирался ночью читать. Но не тут-то было. Около часу он услышал неистовый плач в детской, тотчас туда поспешил и застал нашего мальчика, раскрасневшегося от крику, вырывавшегося из рук старухи Прохоровны и бормочущего какие-то непонятные слова (Ему было менее полутора лет, и он неясно еще говорил). На крик ребенка проснулась и я и прибежала в детскую. Так как громкий крик Феди мог разбудить спавшую в той же комнате его сестру, то Федор Михайлович решил унести его к себе в кабинет. Когда мы проходили чрез гостиную и Федя при свете свечи увидал санки, то мигом замолк и с такою силою потянулся всем своим мощным тельцем вниз к санкам, что Федор Михайлович не мог его сдержать и нашел нужным его туда посадить. Хоть слезы и продолжали катиться по щекам ребенка, но он уже смеялся, схватил вожжи и стал опять ими махать и причмокивать, как бы погоняя лошадей. Когда ребенок, по-видимому, вполне успокоился, Федор Михайлович хотел отнести его в детскую, но Федя залился горьким плачем и до тех пор плакал, пока его опять не посадили в саночки. Тут мы с мужем, сначала испуганные загадочною для нас болезнию, приключившеюся с ребенком, и уже решившиеся, несмотря на ночь, пригласить доктора, поняли, в чем дело: очевидно, воображение мальчика было поражено елкою, игрушками и тем удовольствием, которое он испытал, сидя в саночках, и вот, проснувшись ночью, он вспомнил о лошадках и потребовал свою новую игрушку. А так как его требование не удовлетворили, то и поднял крик, чем и достиг своей цели. Что было делать: мальчик окончательно, что называется, "разгулялся" и не хотел идти спать. Чтоб не бодрствовать всем троим, решили, что я и нянька пойдем спать, а Федор Михайлович посидит с мальчуганом и, когда тот устанет, отнесет его в постельку. Так и случилось. Назавтра муж весело жаловался мне:

— Ну и замучил меня ночью Федя! Я часа два-три не спускал с него глаз, все боялся, как бы он не вывернулся из саней и не расшибся. Уж няня два раза приходила звать его "баиньки", а он ручками машет и хочет опять заплакать. Так и просидели вместе часов до пяти. Тут он, видимо, устал и стал приваливаться к сторонке. Я его поддержал, и, вижу, <он> крепко заснул, я и перенес его в детскую. Так мне и не пришлось начать купленную книгу, — смеялся Федор Михайлович, видимо чрезвычайно довольный, что происшествие, сначала нас испугавшее, кончилось так благополучно» (Достоевская А.Г. Воспоминания. 1846—1917. М.: Бослен, 2015. С. 294—295).

13 (25) августа 1879 г. Достоевский в письме к А.Г. Достоевской из Бад-Эмса с тревогой спрашивал ее: «Ты пишешь о Феде, что он всё уходит к мальчикам. Он в таких именно летах, когда происходит кризис из 1-го детства к сознательному осмыслию. Я замечаю в его характере очень много глубоких черт и уж одно то, что он скучает там, где другой (ординарный) ребенок и не подумал бы скучать. Но вот беда: это возраст, в котором переменяются прежние занятия, игры и симпатии на другие. Ему уже давно нужна бы была книга, чтоб он помаленьку полюбил читать осмысленно. Я в его лета уже кое-что читал. Теперь же, не имея занятий, он мигом засыпает. Но скоро начнет искать других и уже скверных утешений, если не будет книги. А он до сих пор еще не умеет читать. Если б ты знала, как я об этом здесь думаю и как это меня беспокоит. Да и когда же это он выучится? Всё учится, а не выучится!»

Однако Достоевский напрасно беспокоился. Получив два высших образования, Федор Федорович был «до Октябрьской революции человек очень состоятельный» (Волоцкой М.В. Хроника рода Достоевского. 1506—1933. М., 1933. С. 133). Друг его детства, впоследствии присяжный поверенный В.О. Левенсон вспоминает: «Федор Федорович был человек безусловно способный, с сильной волей, упорный в достижении цели. Держался с достоинством и заставлял уважать себя во всяком обществе. Болезненно самолюбив и тщеславен, стремился везде быть первым. Большое пристрастие к спорту, очень хорошо катался на коньках и даже брал призы. Пытался проявить себя на литературном поприще, но скоро разочаровался в своих способностях <...>. В развитии личности Федора Федоровича крайне отрицательную и мучительную роль сыграл тот ярлык "сын Достоевского", который так прочно был к нему приклеен и преследовал его в течение всей жизни. Его коробило от того, что когда его с кем-либо знакомили, то неизменно добавляли "сын Ф.М. Достоевского", после чего ему обычно приходилось выслушивать одни и те же, бесконечное число раз уже слышанные фразы, отвечать на давно уже надоевшие вопросы и т.п. Но особенно его мучила та атмосфера пристального внимания и ожидания от него чего-то исключительного, которую он так часто ощущал вокруг себя. При его замкнутости и болезненном самолюбии все это служило постоянным источником его тягостных переживаний, можно сказать уродовало его характер» (Там же. С. 137—138).

Вторая жена Федора Федоровича Е.П. Достоевская рассказывает о нем: «Унаследовал от своего отца крайнюю нервность. Замкнутый, мнительный, скрытный (откровенен бывал лишь с очень немногими людьми, в частности со своим другом детства, впоследствии присяжным поверенным В.О. Левенсоном). Веселым никогда не был. Подобно своему отцу, склонен к азарту, а также к безрассудной расточительности. Вообще по отношению к денежным тратам такая же широкая натура, как и его отец. Точно так же, подобно своему отцу (а также сыну Андрею), безудержно вспыльчивый, причем иногда впоследствии даже не помнил о своих вспышках. Обычно же после тяжелых периодов нервозности стремился искупить свое поведение повышенной мягкостью и добротой» (Там же. С. 138).

Гражданская жена Федора Федоровича с 16 мая 1916 г. Л.С. Михаэлис оставила воспоминания о нем с приложением стихотворений Федора Федоровича, посвященных ей: «Литературу он читал и любил, главным образом, классическую. Из современных ему писателей любил Л. Андреева, Куприна и еще немногих. К большинству же молодых поэтов, выступавших одно время в московских кафе, относился насмешливо. Сам он тоже любил писать стихи и рассказы, но, написав, уничтожал. Лишь нисколько вещей мне удалось спасти и сохранить.

Многие взгляды Федора Михайловича были совершенно чужды его сыну. Так, например, он никогда не мог понять отца и согласиться с ним во взглядах на общечеловеческое значение русского народа. Федор Федорович придерживался гораздо более скромных взглядов на качества русского народа, в частности, всегда считал его очень ленивым, грубым и склонным к жестокости.

Укажу еще, что он ненавидел памятник Достоевскому работы скульптора Меркурова, открытый в 1918 г. на Цветном бульваре, и неоднократно говорил, с каким бы он наслаждением взорвал динамитом изуродованную, по его мнению, фигуру его отца.

В нем было много не только противоречивого, но и просто безалаберного. (Между прочим, он находил большое сходство между собой и Дмитрием Карамазовым). Особенно это сказывалось в его отношении к деньгам. Если он получал крупную сумму денег, то начинал с того, что вырабатывал какой-нибудь очень разумный план, на что он использует эти деньги. Но непосредственно вслед за этим начинались самые ненужные и непроизводительные траты (общая черта с отцом). Делались самые неожиданные и странные покупки, и в результате в короткий срок вся сумма исчезала, и он с удивлением спрашивал меня: "Куда же это мы с тобой так быстро девали все деньги?"

Безалаберность и расточительность Федора Федоровича совмещались, как это ни странно может показаться, с большой педантичностью и аккуратностью в некоторых его действиях. Он всегда сдерживал данное обещание. Был чрезвычайно точен при назначении встреч — сам приходил всегда минута в минуту в назначенное время и выходил из себя, когда тот, с кем он уговаривался встретиться, опаздывал хотя бы на 10 минут <...> ».

Стихи Ф.Ф. Достоевского

Я сейчас от тебя и весь полон тобой
Чувства трепетны, мысли счастливы
Моей жизни Восток загорелся зарей!
Ты, Ночь Прошлого, сгинь молчаливо!

Холодное сердце и чувства холодные.
Усталый анализ всего.
Так холодом скована почва бесплодная,
Не даст от себя ничего.
Но вновь оживленная, солнцем согретая,
Весною, омывшись росой,
Зеленью чудной роскошно одетая,
Прежней блеснет красотой.
Так будь же ты солнцем, весною желанною,
Взгляни — и лучами согрей.
Будь же ты радостью,
так долгожданною,
Приди же, приди же скорей!

Ты мне нужна и голос твой
Я слышу с радостным волненьем,
Ловлю с горячим нетерпеньем
Тон слов, отвеченных тобой.
Пойми, что голоса оттенок
Дает мне все в единый миг:
Иль радости победный клик,
Иль пытки нравственный застенок.

В кабачке Танго

Белая скатерть, огни в хрустале,
Ваза фруктов, перчатки, две розы,
Два фужера, крюшон на столе.
И устало небрежные позы.
Слова романса, музыки звуки.
Резкие лица, движенья странные,
Голые плечи и голые руки,
Дым папиросы, желанья туманные...

(Там же. С. 141, 145—147).

В 1926 г., 18 августа, в газете «Руль», выходившей в Берлине на русском языке, появилась заметка «Сын Достоевского (Страничка воспоминаний)», подписанная инициалами Е.К.: «Издательство Пипера в Мюнхене приступило к монументальному в 16 томах изданию рукописей, оставшихся после смерти Ф.М. Достоевского. Этот переход рукописей за границу напоминает мне печальную историю сына покойного великого писателя Ф.Ф. Достоевского, тоже уже покойного. В 1918 г. Федор Федорович пробрался с невероятными трудностями в Крым, где смертельно больна была его мать, вдова великого писателя, А.Г. Достоевская. Похоронив мать, Федор Федорович остался в Крыму, где попал после эвакуации Крыма армией Врангеля в руки большевиков. Что в те времена там делалось, не подлежит описанию.

Во всяком случае, чтобы ярко и правдиво изобразить инфернальный ужас и сатанинскую вакханалию, которая происходила тогда в Крыму, нужен новый Достоевский.

Я с своей стороны ограничусь только тем, что отмечу маленький факт: палач-гастролер, посланный ВЦИК в Крым, Бэла Кун, проявил такую невиданную и неслыханную жестокость даже для "красного террора", что другой палач, далеко не отличающийся сентиментальностью, чекист Кедров прислал телеграмму ВЦИКу, в которой просил "прекратить бесцельную бойню".

Как раз в этот период был арестован Федор Федорович. Ночью привели его в какой-то барак в Симферополе. Следователь, какой-то пьяный тип в кожаной куртке, с опухшими красными веками и провалившимся носом, начал "допрос" в следующей форме:

— Зачем оказался здесь?

— Я в 1918 г. приехал сюда к умирающей матери и остался здесь.

— К матери... мать... сам сволочь, поди уже дед и тоже матер-р-р-и...

Достоевский молчал.

— Расстрелять!

Расстрелы происходили тут же, во дворе, и пока шел допрос, слышны были поминутно выстрелы. В бараке одновременно работало семь "следователей". Моментально Достоевского схватили и стали тащить по направлению ко двору. Тогда, не помня себя, он крикнул:

— Подлецы, моему отцу ставят памятники в Москве, а вы меня расстреливаете.

Безносый, видимо, смутился и прогнусавил: "Что брешишь? Какому отцу? Какие памятники? Как твоя фамилия?"

— Моя фамилия Д-о-с-т-о-е-вский.

— Достоевский? Никогда не слыхал.

К счастью, в эту минуту к следователю подбежал маленький, черненький, юркий человек и стал ему что-то быстро шептать на ухо.

Безносый медленно приподнял голову, тупо посмотрел воспаленными веками в сторону Достоевского и произнес: "Пошел к черту, пока цел".

В 1923 г. Достоевский вернулся в Москву совершенно больной. Нуждался отчаянно, и когда об этом узнали его знакомые и бросились к нему, то застали удручающую картину — Федор Федорович умирал с голоду. Сделали все, что было в их силах... вызвали доктора, но было уже поздно; организм был настолько истощен, что не выдержал.

Когда уже Достоевский лежал мертвым на своей убогой деревянной кровати, тишина смерти нарушилась появлением посланного от "шута горохового" Луначарского, который после двухмесячных хлопот Достоевского о выдаче ему временного вспомоществования, наконец, поспел вовремя, как всегда, прислав от Наркомпроса 23 р. 50 к. К сожалению, этим участие в делах Достоевского со стороны Луначарского не ограничилось. Перед смертью Достоевский передал запечатанный пакет своей знакомой, в котором были письма и рукописи Федора Михайловича. Федор Федорович умолял передать эти бумаги в руки его сына, внука великого писателя.

Об этом узнал Луначарский, потребовал этот пакет для снятия копий и фотографий, причем обязался честным словом вернуть все бумаги. Вряд ли стоит добавлять, что ни бумаг, ни копий, ни фотографий больше никто никогда не видел. Что получил Луначарский за перешедшие за границу рукописи, мне неизвестно».

В этих воспоминаниях есть ошибки и неточности, например, известно, что Федор Федорович не смог похоронить свою мать, а оказался в Ялте, где она умерла, лишь после ее смерти. В Москву он никак не мог вернуться в 1923 году, так как скончался в Москве 4 января 1922 г. Однако его сын, внук писателя, Андрей Федорович Достоевский, в 1965 году, в беседе с С.В. Беловым, не зная об этой заметке в газете «Руль», подтвердил со слов своей матери, Е.П. Достоевской, факт ареста отца в Крыму железнодорожной ЧК как спекулянта: подозревали, что он везет в металлических банках и корзинах контрабанду, а на самом деле там были уцелевшие после Анны Григорьевны Достоевской рукописи Достоевского, которые Федор Федорович, кстати, специально передал в Центр. архив (см.: Белов С.В. «Федору Достоевскому — от благодарных бесов» // Литератор. 1990. 22 июня. № 22).

Известны 2 письма Достоевского к сыну за 1874 и 1879 гг.

Биография и эпизоды жизни Федора Достоевского. Когда родился и умер Федор Достоевский, памятные места и даты важных событий его жизни. Цитаты писателя, фото и видео.

Годы жизни Федора Достоевского:

родился 11 ноября 1821, умер 9 февраля 1881

Эпитафия

«Тоскуя в мире, как в аду,
Уродлив, судорожно-светел,
В своем пророческом бреду
Он век наш бедственный наметил».
Из стихотворения Владимира Набокова, посвященного Достоевскому

Биография

Его имя известно во всем мире - наряду с другими такими российскими писателями, как Лев Толстой и Антон Чехов. Хотя популярность в биографии Достоевского пришла к нему лишь в последние годы его жизни, а настоящая слава обрушилась на писателя уже после его смерти.

Он родился в Москве в довольно состоятельной и зажиточной семье. Но когда Федору было 16 лет - он лишился матери, а в 18 - и отца, которого убили собственные крепостные, с которыми тот плохо обращался. К этому времени Федор вместе с братом Михаилом уже обучались в Санкт-Петербурге. Федор Достоевский окончил инженерное училище в звании инженера-подпоручика и отправился на службу. Но настоящими увлечениями молодого человека были литература, история и философия, он даже посещал кружок Белинского, а со временем увлекся и революционными идеями. Свою первую повесть Достоевский написал в 21 год — «Бедные люди» были встречены тепло даже самыми строгими литературными критиками. Достоевскому пророчили великое литературное будущее, но через пять лет - его жизнь круто изменилась. Сначала он был арестован за участие в заговоре против правительства, затем последовало заключение и приговор к расстрелу. К счастью, приговор был отменен, но Достоевского лишили дворянства, чинов, денег и отправили на каторгу в Сибирь на четыре года. После каторги его зачислили в рядовые солдаты - тот факт, что Достоевского не лишили гражданских прав, не был случайным. Талант Достоевского как писателя оценил сам император Николай I, вот почему первый остался в живых. Вскоре Достоевский снова вернул себе офицерский чин.

Из-за состояния здоровья Достоевского (у него была эпилепсия), он был отправлен в отставку, вернулся в Петербург и занялся литературой. Свой роман «Униженные и оскорбленные» он опубликовал в собственном журнале «Время», который издавал вместе с братом. Когда брат Михаил скончался, для Достоевкого это стало страшным ударом, он был очень привязан к Михаилу. Тогда он написал свое самое известное произведение — «Преступление и наказание», затем последовали «Идиот» и «Бесы». Все три произведения были по заслугам признаны российским обществом.

Хорошее время для писателя началось, когда он вступил в свой второй и последний брак. Анна Сниткина стала ему настоящим другом и соратником. Она помогала ему вовремя сдавать произведения, занималась его финансовыми делами, приведя их в порядок, помогла избавиться от пристрастия к азартным играм. Эти годы жизни в счастливой семье с любимой супругой стали для Достоевского плодотворными и успешными. В это же время он приобрел самую большую популярность за всю свою жизнь.

Смерть Достоевского наступила 28 января 1881 года. Причиной смерти Достоевского стало обострение эмфиземы. Похороны Достоевского прошли 1 февраля, могила Достоевского находится на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры в Санкт-Петербурге.

Линия жизни

30 октября 1821 г. Дата рождения Федора Михайловича Достоевского.
1838 г. Поступление в Инженерное училище.
1843 г. Окончание училища, зачисление на службу в офицерском звании.
1844 г. Увольнение.
1846 г. Выход романа «Бедные люди».
1849 г. Арест Достоевского по делу Петрашевского.
1850 г. Ссылка в Омский острог.
1854 г. Окончание каторги, зачисление в Сибирский батальон.
6 февраля 1857 г. Брак с Марией Исаевой.
1859 г. Уход в отставку.
1860 г. Издание журнала «Время».
1863 г. Запрет публикации журнала «Время».
1864 г. Смерть жены Достоевского.
1866 г. Публикация «Преступления и наказания».
15 февраля 1867 г. Брак с Анной Сниткиной.
1869 г. Рождение дочери Любови.
1868-1873 гг. Написание романов «Идиот» и «Бесы».
1871 г. Рождение сына Федора.
1875 г. Публикация романа «Подросток».
10 августа 1875 г. Рождение сына Алексея.
1880 г. Окончание «Братьев Карамазовых».
28 января 1881 г. Дата смерти Достоевского.
1 февраля 1881 г. Похороны Достоевского.

Памятные места

1. Музей-квартира Достоевского в Москве, где писатель жил с рождения до 1837 года.
2. Усадьба Даровое, принадлежащая Достоевским, где писатель проводил время в 1832-1836 гг.
3. Дом Достоевского в Санкт-Петербурге в 1841-1842 гг.
4. Петропавловская крепость, где Достоевский находился в заключении с 23 апреля по 24 декабря 1849 года.
5. Дом Достоевского в Старой Руссе (ныне дом-музей).
6. Дом Достоевского в Санкт-Петебурге в 1878-1881 гг. (ныне Литературно-мемориальный музей Ф. М. Достоевского).
7. Памятник Достоевскому в Москве.
8. Памятник Достоевскому в Санкт-Петербурге.
9. Памятник Достоевскому в Дрездене.
10. Тихвинское кладбище, где похоронен Достоевский.

Эпизоды жизни

Когда Достоевский познакомился со своей последней женой, он был весь в долгах. Он даже был вынужден заключить кабальный контракт с издателем, по которому обещался продать свои произведения и написать за короткие сроки новое. Друзья посоветовали взять ему стенографистку - так произошло знакомство Достоевского с Анной, которая была моложе его на 25 лет. Со временем Сниткина взяла в свои руки финансовые дела писателя и привела их в порядок. Когда умер Достоевский, его супруге, родившей писателю троих детей, было всего 35 лет, но она больше никогда не выходила замуж, храня верность мужу.

Диагноз «эмфизема легких» Достоевскому поставили еще в 1879 году. Писателю было рекомендовано избегать волнений и нагрузок. Существует версия, что за два дня до смерти Федора Достоевского к нему приехала его сестра, с которой у писателя произошла бурная ссора, которая, возможно, и стала причиной ухудшения здоровья Достоевского. По другой информации Достоевский часто работал по ночам и в одну из таких ночей, незадолго до своей смерти, уронил ручку, которая закатилась под тяжелую этажерку. Достоевский сдвинул ее с места, чем спровоцировал сильное кровотечение из горла. Утром в день своей смерти Достоевский сказал жене: «Я знаю, я должен сегодня умереть». Вечером он скончался.

Завет

«Если хочешь победить весь мир, победи самого себя».


Документальный фильм о Федоре Достоевском

Соболезнования

«Я никогда не видал этого человека и никогда не имел прямых отношений с ним, и вдруг, когда он умер, я понял, что он был самый, самый близкий, дорогой, нужный мне человек. Опора какая-то отскочила от меня. Я растерялся, а потом стало ясно, как он мне дорог, и я плакал, и теперь плачу».
Лев Толстой, писатель

«Смерть унесла его действительно полного замыслов».
Анна Достоевская, супруга писателя

«Должен был явиться человек, который воплотил бы в своей душе память о всех этих муках людских и отразил эту страшную память, — этот человек Достоевский».
Максим Горький, писатель

В 1834 Фёдора с братом Михаилом, после подготовительных занятий вне дома, отдают в пансион Чермака, пользовавшийся в свое время известностью в Москве. Братья поступили туда полными пансионерами и только на праздники приезжали домой. Незадолго перед тем отец Фёдора Михайловича приобрёл небольшое имение в Тульской губернии, где семья проводила лето и где началось первое знакомство мальчиков с крестьянским людом. Эти каникулы в деревне всегда производили на Достоевского самое отрадное впечатление, но не отрывали его от чтения, которое, с поступлением его в пансион Чермака, под влиянием уроков словесности, приняло более систематический характер. Пушкин на первом плане, затем Вальтер Скотт , Загоскин, Лажечников, Нарежный, Карамзин , Жуковский – читались и перечитывались постоянно.

Фёдор Достоевский. Портрет работы В. Перова, 1872

К этому же времени относятся и ранние творческие попытки. «Бедные люди » писались Достоевским еще в училище по ночам. Влечение к литературе росло не по дням, а по часам, голова была полна самых разнообразных планов и литературных предприятий, которые, по мнению непрактичного в устройстве своих денежных дел Достоевского, должны были доставить ему славу, обеспеченное положение, гарантию от кредиторов и раздражающих мелочей жизни. Служба ему, как он пишет, «надоела как картофель», и осенью 1844 он вышел в отставку, рассчитывая «адски работать», но пока не имея ни копейки на штатское платье. Продолжая работать над «Бедными людьми» и переводить Жорж Санд, он писал брату: «я чрезвычайно доволен романом моим. Не нарадуюсь. С него-то я деньги наверное получу, а там»...

Весной 1845 роман, по указанию Д. В. Григоровича , был отдан Некрасову . Поэт был в восторге от произведения «нового Гоголя» и передал рукопись Белинскому . На критика она произвела весьма сильное впечатление. «Вам правда открыта и возвещена, как художнику, досталась, как дар – сказал он Фёдору Михайловичу. – Цените же ваш дар, и оставайтесь верны ей, и будете великим художником». Это был самый памятный момент всей юности Достоевского, о котором он с умилением вспоминал и на каторге. «Я вышел от него в упоении, – рассказывал позже писатель. – Я всем своим существом вспоминал, что в жизни моей произошел торжественный момент, перелом навеки»...

Федор Достоевский как зеркало русской души

В 1849 литературная деятельность неожиданно была прервана. 22 апреля 1849 Достоевский был арестован по делу Петрашевского , этому «заговору идей», о котором, по свидетельству барона Корфа, сама комиссия затруднялась судить: «ибо, если можно обнаруживать факты, то как же уличать в мыслях, когда они не осуществились еще никаким проявлением, никаким переходом в действие?». Тем не менее, Достоевскому было вменено в вину участие в собраниях у Петрашевского , где в одну из пятниц он читал письмо Белинского к Гоголю. Фёдор Михайлович был посажен в Петропавловскую крепость, а через 8 месяцев по выслушании смертного приговора и помилования, сослан в каторжные работы, откуда через 4 года отправлен рядовым в один из сибирских батальонов.

Как бы то ни было, Достоевский через 5 лет после ареста возвратился к литературе и оставался верен ей до самой смерти. Но обстоятельства были тяжелы и во вторую эпоху его жизни. В 1857 он женился на вдове и взял на себя воспитание её сына. Нужны были средства, а их не было; Достоевского поддерживала надежда на литературный талант, но некоторое время он томился неизвестностью, позволять ли ему печатать. «Если печатать не позволят еще год, я пропал, – пишет он по этому поводу. – Тогда лучше не жить»! Разрешение печатать было дано около 1858, и для Достоевского наступают новые терзания: он должен слишком много писать, постоянно торопиться, – не успев отделать одно произведение, приниматься за второе. (См. Достоевский в Семипалатинске .)

Пророчества Достоевского. Читает Людмила Сараскина

Около середины 1859 Достоевскому разрешено было выехать из Сибири, а затем, после нескольких месяцев пребывания в Твери , поселиться и в Петербурге. Здесь он нашел кружок близких людей, стал много работать и вскоре сделался фактическим редактором журнала «Время», основанного в 1861 его братом Михаилом. Журнальное дело кипело в его руках, и на третий год своего существования «Время» насчитывало четыре тысячи подписчиков – довольно крупную по тому времени цифру. Достоевский приободрился, но ненадолго. В апреле 1863 в журнале была помещена статья Страхова «Роковой вопрос», вызванная польским восстанием . По какому-то странному недоразумению, эта статья, проводившая мысль, что «следует бороться с поляками не одними вещественными, но и духовными орудиями», показалась неблагонамеренной, и «Время» было запрещено.

Запрет журнала тяжело отозвался на братьях Достоевских. Для Фёдора Михайловича начались прежние мытарства – хлопоты о займах, запродажа не начатой еще работы. Жена медленно умирала, сам он хворал, а приходилось писать, писать к сроку, вымучивая каждую страницу. «Положение мое, – писал он 5 апреля 1864, – до того тяжелое, что никогда не бывал я в таком». Жена вскоре умерла. Через восемь месяцев после прекращения «Времени» Михаилу Михайловичу Достоевскому разрешено было издавать новый журнал, под названием «Эпоха» (прежде предполагавшиеся заглавия «Правда» и «Дело» признаны были неудобными). Но подписка пошла вяло, и журнал едва дотянулся до февраля 1865, введя Фёдора Михайловича, за смертью брата, в значительные хлопоты и долги.

В том же году Достоевский создает одно из капитальнейших своих произведений. – «Преступление и наказание », которое сразу заняло одно из виднейших мест в русской литературе. Через 2 года он вступил во второй брак, доставивший ему семейное счастье, но вслед за тем, теснимый кредиторами, которые грозили посадить его в долговую тюрьму, Достоевский уехал за границу, где провёл четыре года тягостных скитаний, оканчившихся только в конце 1871 возвращением в Петербург. «Преступление и наказание» появилось в 1868 в «Русском Вестнике»; там же были напечатаны «Идиот » и «Бесы ». Как ему жилось в эти годы за границей, видно из его писем. «Неужели он (издатель «Зари») не мог сообразить после двух моих писем, что у меня ни копейки нет денег, буквально ни копейки! Если бы он только знал, как я достал два талера, чтобы ему телеграфировать. Разве я могу писать в эту минуту?»... «Я опять в такой нужде, что хоть повеситься», – пишет он в другом письме. Раздражительность и мнительность чередуются в его письмах; его мучит неуважение к его письмам редакторов и издателей, ему кажется, что полиция вскрывает его письма, что ей приказано ждать его на границе, чтобы строжайше обыскать.

С возвращением в Россию начинается для Достоевского самый спокойный период жизни; материальные дела значительно улучшаются, так как и издания сочинений, и продажа отдельных произведений идут чем далее, тем успешнее: последняя запродажа была сделана 1878 в редакции «Русского Вестника», и с тех пор явилась возможность не только жить без долгов, но и подумать об обеспечении детей. С 1873 публицистическая жилка снова заговорила в Достоевском: в этом году он по предложению кн. В. П. Мещерского с чрезвычайною заботливостью редактировал журнал «Гражданин», но затем, по неизвестным причинам, отказался. С 1876 стал выходить его «Дневник писателя», под предварительной цензурой (по неимению залога для бесцензурных изданий), начатый три года назад в «Гражданине». Он представлял собой ряд статей, где автор касался самых разных общественных и литературных вопросов. В течение двух лет издания «Дневник» имел большой успех у публики, затрагивая живым, горячим тоном важнейшие стороны русской жизни. Он обнаружил значительный поворот в миросозерцании Достоевского. В начале 1860-х годов писатель ещё высказывал уважение к Белинскому, который когда-то принял участие в молодом авторе. Теперь, в лице Белинского, пред Достоевским «было самое смрадное, тупое и позорное явление русской жизни», немощное и бессильное «талантишком», человек постоянно витавший в оторванных от жизни мечтах. Будущей настольной книгой всех русских Достоевский называл теперь «Россию и Европу » Н. Данилевского – и пророчествовал о грядущем взятии русскими Константинополя.

К 1880 относятся два крупных события жизни Достоевского: его страстная речь на Пушкинском празднике в Москве , вызвавшая восторг у публики и разошедшаяся в тысячах экземпляров – и появление «Братьев Карамазовых ». Литературная слава Достоевского достигла своего апогея. Пушкинский праздник, выдвинувший его на первое место среди тогдашних литераторов, скрасил закат его жизни, но дни Фёдора Михайловича были уже сочтены. В конце января следующего года его не стало. Могила Достоевского находится в Александро-Невской Лавре.

[около 8 (19) ноября 1788, с. Войтовцы Подольской губ. — 6 (18) июня 1839, с. Даровое, Тульской губ.]

Отец писателя. Происходил из многодетной семьи униатского священника Андрея села Войтовцы Подольской губернии. 11 декабря 1802 г. был определен в духовную семинарию при Шаргородском Николаевском монастыре. 15 октября 1809 г. уже из Подольской семинарии, к которой к тому времени была присоединена Шаргородская семинария, отправлен, по окончании класса риторики, через Подольскую врачебную управу в московское отделение Медико-хирургической академии на казенное содержание. В августе 1812 г. Михаил Андреевич был командирован в военный госпиталь, с 1813 г. служил в Бородинском пехотном полку, в 1816 г. был удостоен звания штаб-лекаря, в 1819 г. переведен ординатором в Московский военный госпиталь, в январе 1821 г. после увольнения в декабре 1820 г. из военной службы, определен в Московскую больницу для бедных на должность «лекаря при отделении приходящих больных женск<ого> пола». 14 января 1820 г. Михаил Андреевич женился на дочери купца III гильдии . 30 октября (11 ноября) 1821 г. у них родился сын Федор Михайлович Достоевский. (Подробнее о биографии Михаила Андреевича до рождения Достоевского см.: Федоров Г.А. «Помещик. Отца убили...», или История одной судьбы // Новый мир. 1988. № 10. С. 220—223). 7 апреля 1827 г. Михаил Андреевич награжден чином коллежского асессора, 18 апреля 1837 г. произведен в коллежские советники со старшинством и 1 июля 1837 г. уволен со службы. В 1831 г. Михаил Андреевич купил в Каширском уезде Тульской губернии имение, состоящее из села Даровое и деревни Черемошна.

Большая семья московского лекаря больницы для бедных (в семье детей — четыре брата и три сестры) была совсем не богата, а лишь очень скромно обеспечена самым необходимым и никогда не позволяла себе никаких роскошеств и излишеств. Михаил Андреевич, строгий и требовательный к себе, был еще строже и требовательнее к другим, и прежде всего к своим детям. Его можно назвать добрым, прекрасным семьянином, гуманным и просвещенным человеком, о чем и рассказывает, например, в своих его сын .

Михаил Андреевич очень любил своих детей и умел их воспитывать. Своим восторженным идеализмом и стремлением к прекрасному писатель больше всего обязан отцу и домашнему воспитанию. И когда его старший брат писал уже юношей отцу: «Пусть у меня возьмут все, оставят нагим меня, но дадут мне Шиллера, и я позабуду весь мир!» — он знал, конечно, что отец поймет его, так как и он был не чужд идеализма. Но ведь эти слова мог бы написать отцу и Федор Достоевский, вместе со старшим братом бредивший в юности И.Ф. Шиллером, мечтавший обо всем возвышенном и прекрасном.

Эту характеристику можно перенести и на всю семью Достоевских. Отец не только никогда не применял к детям телесного наказания, хотя главным средством воспитания в его время были розги, но и не ставил детей на колени в угол и при своих ограниченных средствах все же не отдавал никого в гимназию только по той причине, что там пороли.

Жизнь семьи Достоевских была полная, с нежной, любящей и любимой материю, с заботливым и требовательным (иногда и излишне требовательным) отцом, с любящей . И все же гораздо важнее не фактическая обстановка в Мариинской больнице, точно воспроизведенная в «Воспоминаниях» А.М. Достоевского, а восприятие этой обстановки писателем и память о ней в его творчестве.

Вторая жена Достоевского говорила, что ее муж любил вспоминать о своем «счастливом и безмятежном детстве», и, действительно, все его высказывания свидетельствуют об этом. Вот как, например, Достоевский впоследствии в разговорах с младшим братом, Андреем Михайловичем, отзывался о своих родителях: «Да знаешь ли, брат, ведь это были люди передовые... и в настоящую минуту они были бы передовыми!.. А уж такими семьянинами, такими отцами, нам с тобою не быть, брат!..» В Достоевский отмечал: «Я происходил из семейства русского и благочестивого. С тех пор, как я себя помню, я помню любовь ко мне родителей. Мы в семействе нашем знали Евангелие чуть не с первого детства. Мне было всего лишь десять лет, когда я уже знал почти все главные эпизоды русской истории из Карамзина, которого вслух по вечерам читал нам отец. Каждый раз посещение Кремля и соборов московских было для меня чем-то торжественным».

Отец заставлял детей читать не только Н.М. Карамзина, но и В.А. Жуковского, и молодого поэта А.С. Пушкина. И если Достоевский в 16 лет пережил смерть поэта как великое русское горе, то кому он этим обязан, как не своей семье, и прежде всего отцу, рано привившему ему любовь к литературе. Именно в детстве следует искать истоки того поразительного преклонения перед гением А.С. Пушкина, которое Достоевский пронес через всю жизнь. И вдохновенное, пророческое слово о нем, сказанное Достоевским за полгода до смерти, в июне 1880 г., на открытии памятника А.С. Пушкину в Москве, корнями уходит в детство писателя, и связано с именем его отца.

Достоевский на всю жизнь сохранил светлую память о своем детстве, однако еще важнее, как эти воспоминания отразились в его творчестве. За три года до смерти, начав создавать свой последний гениальный , Достоевский вложил в биографию героя романа, старца Зосимы, отголоски собственных детских впечатлений: «Из дома родительского вынес я лишь драгоценные воспоминания, ибо нет драгоценнее воспоминаний у человека, как от первого детства его в доме родительском, и это почти всегда так, если даже в семействе хоть только чуть-чуть любовь да союз. Да и от самого дурного семейства могут сохраниться воспоминания драгоценные, если только сама душа твоя способна искать драгоценное. К воспоминаниям же домашним причитаю и воспоминания о священной истории, которую в доме родительском, хотя и ребенком, я очень любопытствовал узнать. Была у меня тогда книга, священная история, с прекрасными картинками под названием "Сто четыре священные истории Ветхого и Нового завета", и по ней я и читать учился. И теперь она у меня здесь на полке лежит, как драгоценную память сохраняю».

Эта черта подлинно автобиографическая. Достоевский действительно учился, как свидетельствует в своих «Воспоминаниях» А.М. Достоевский, читать по этой книге, и когда лет за десять до смерти писатель достал точно такое же издание, то очень обрадовался и сохранил его как реликвию.

«Братья Карамазовы» кончаются речью Алеши Карамазова, обращенной к его товарищам — школьникам, у камня после похорон мальчика Илюшечки: «Знайте же, что ничего нет выше, и сильнее, и здоровее, и полезнее впредь для жизни, как хорошее какое-нибудь воспоминание, и особенно вынесенное еще из детства, из родительского дома. Вам много говорили про воспитание ваше, а вот какое-нибудь этакое прекрасное, святое воспоминание, сохраненное с детства, может быть, самое лучшее воспитание и есть. Если много набрать таких воспоминаний с собою в жизнь, то спасен человек на всю жизнь. И даже если и одно только хорошее воспоминание при нас останется в нашем сердце, то и то может послужить когда-нибудь нам во спасение» (Воспоминания о безмятежном детстве помогли Достоевскому впоследствии перенести эшафот и каторгу).

Родители давно задумывались о будущем старших сыновей, знали о литературных увлечениях Федора и Михаила и всемерно поощряли их. После учебы у — в одном из лучших пансионов Москвы, славившимся «литературным уклоном», — Михаил и Федор Достоевские должны были поступить в Московский университет, однако смерть матери и материальная нужда изменили эти планы.

После смерти от чахотки тридцатисемилетней на руках мужа осталось семеро детей. Смерть жены потрясла и сломила Михаила Андреевича, страстно, до безумия любившего жену. Еще не старый, сорокавосьмилетний, ссылаясь на трясение правой руки и ухудшавшееся зрение, он отказался от предложенного ему, наконец, повышения по службе со значительным окладом. Вынужден был подать в отставку, не выслужив двадцатипятилетия, и оставить квартиру при больнице (своего дома в Москве у них не было). Тогда же, как-то вдруг, осознается материальный кризис семьи; дело не просто в бедности — предвидится разорение. Одно их небольшое имение, более ценное, заложено и перезаложено, теперь та же судьба ждет и другое имение — совсем ничтожное.

Московский университет давал образование, но не положение. Для сыновей бедного дворянина был выбран иной путь. Михаил Андреевич решил определить Михаила и Федора в Главное инженерное училище в Петербурге и в середине мая 1837 г. отец отвозит братьев в Петербург.

С отцом Достоевский больше не увидится. Через два года придет письмо отца о близящемся разорении, а за письмом — известие о его безвременной кончине. Достоевский «...Теперь состоянье наше еще ужаснее <...> есть ли в мире несчастнее наших бедных братьев и сестер?»

В образе отца Вареньки Доброселовой в первом произведении Достоевского видятся черты Михаила Андреевича, да и стилистика писем Макара Девушкина родственна манере писем отца писателя». «Мне жаль бедного отца, — писал Достоевский из Петербурга в Ревель старшему брату Михаилу. — Странный характер! Ах, сколько несчастий перенес он. Горько до слез, что нечем его утешить».

Замкнутости и уединенности Достоевского в Инженерном училище способствовало не только ранее предчувствие своего писательского предназначения, но и страшное известие, полученное им летом 1839 г.: крепостные крестьяне имения в Даровом убили в поле 6 июня 1839 г. Михаила Андреевича за жестокое с ними обращение. Это известие потрясло юношу. Ведь совсем недавно умерла его мать. Он вспомнил, как она любила отца настоящей, горячей и глубокой любовью, вспомнил, как бесконечно любил ее отец, вспомнил свое безмятежное детство, отца, привившего ему любовь к литературе, ко всему высокому и прекрасному (А.М. Достоевский пишет, что отец их был «в семействе всегда радушным, а подчас и веселым»). Нет, в насильственную смерть отца он так и не мог поверить до конца своих дней, никогда не мог примириться с этой мыслью, ибо известие о расправе над отцом — жестоким крепостником — противоречило тому образу отца — гуманного и просвещенного человека, который Достоевский навсегда сохранил в своем сердце. Вот почему 10 марта 1876 г. в письме к брату Андрею Достоевский так высоко отозвался о своих родителях: «...Заметь себе и проникнись тем, брат Андрей Михайлович, что идея непременного и высшего стремления в лучшие люди (в буквальном, самом высшем смысле слова) была основною идеей и отца и матери наших, несмотря на все их уклонения...», а мужу сестры Варвары П.А. Карепину Достоевский : «...Будьте уверены, что я чту память моих родителей не хуже, чем Вы Ваших...»

18 июня 1975 г. в «Литературной газете» появилась статья Г.А. Федорова «Домыслы и логика фактов», в которой он показал на основе найденных архивных документов, что Михаил Андреевич Достоевский не был убит крестьянами, а умер в поле около Дарового своей смертью от «апоплексического удара».

Архивные документы о смерти Михаила Андреевича свидетельствуют о том, что естественный характер смерти был зафиксирован двумя врачами независимо друг от друга — И.М. Шенроком из Зарайска, Рязанской губернии, и Шенкнехтом из Каширы, Тульской губернии. Под давлением соседнего помещика , выразившего сомнение в факте естественной смерти Михаила Андреевича, через некоторое время к властям обратился отставной ротмистр А.И. Лейбрехт. Но и дополнительное следствие подтвердило первоначальное заключение врачей и кончилось «внушением» А.И. Лейбрехту. Тогда появилась версия о взятках, «замазавших» дело, причем подкупать надо было много разных инстанций. А.М. Достоевский считает невозможным, чтобы нищие крестьяне или беспомощные наследники могли повлиять на ход дела. Остался единственный аргумент в пользу сокрытия убийства: приговор повлек бы ссылку мужиков в Сибирь, что отрицательно сказалось бы на бедном хозяйстве Достоевских, поэтому наследники и замяли дело. Однако и это неверно. Никто дела не заминал, оно проходило все инстанции. Слухи же о расправе крестьян распространил П.П. Хотяинцев, с которым у отца Достоевского была земельная тяжба. Он решил запугать мужиков, чтобы они были ему покорны, так как некоторые дворы крестьян П.П. Хотяинцева помещались в самом Даровом. Он шантажировал бабку писателя (по матери), приезжавшую узнать о причинах случившегося. А.М. Достоевский указывает в своих «Воспоминаниях», что П.П. Хотяинцев и его жена «не советовали возбуждать об этом дела». Вероятно, отсюда и пошел слух в семействе Достоевских о том, что со смертью Михаила Андреевича не все обстояло чисто.

Невероятное предположение дочери писателя о том, что «Достоевский, создавая тип Федора Карамазова, вероятно, вспомнил скупость своего отца, которая причинила его юным сыновьям такие страдания и так возмущала их, и его пьянство, а также и то физическое отвращение, которое оно внушало его детям. Когда он писал, что Алеша Карамазов не чувствовал этого отвращения, а жалел своего отца, ему, возможно, вспоминались те мгновения сострадания, которое боролось с отвращением в душе юноши Достоевского», — дало толчок появлению целого ряда фрейдистских работ, ложно и тенденциозно обыгрывающих этот факт мнимого сходства отца писателя и старика Карамазова; см., напр.: Нейфельд И. Достоевский: Психологический очерк. Л., 1925), вышедшую, кстати, под редакцией знаменитого психиатра и, наконец, сенсационно абсурдную статью «Dostojewski un die Vatertotung» в книге «Die Urgestalt der Bruder Karamazoff» (Munchen, 1928) самого Зигмунда Фрейда, доказывающего, что Достоевский сам желал смерти своего отца (!).

Критик В.В. Вейдле справедливо замечает по этому поводу: «Фрейд сказал ясно: "У нас нет другого способа побороть наши инстинкты, кроме нашего рассудка", какое же место остается тут для такой противорассудочной вещи, как преображение? Однако без преображения искусства нет, и его не создать одними инстинктами или рассудком. Потемки инстинкта и рассудочное "просвещение", только это видел и Толстой, когда писал "Власть тьмы", но художественный его гений подсказал ему всё же под конец неразумное, хотя и не инстинктивное покаяние Никиты. Искусство живет в мире совести, скорее, чем сознание; этот мир для психоанализа закрыт. Психоанализ только и знает, что охотиться за инстинктами, нащупывать во тьме подсознания все тот же универсальный механизм <...>. В одной из недавних своих работ Фрейд не только приписал Достоевскому желание отцеубийства, осуществленное через посредство Смердякова и Ивана Карамазова, но и земной поклон старца Зосимы <...> объяснил, как бессознательный обман, как злобу, прикинувшуюся смирением. Из этих двух "разоблачений" первое, во всяком случае, не объясняет ничего в замыслах Достоевского, как художника, второе обличает полное непонимание поступка и всего образа старца Зосимы. Психоанализ бессилен против "Братьев Карамазовых"» (Вейдле В.В. Умирание искусства: Размышления о судьбе литературного и художественного творчества. Париж, 1937. С. 52—53).

К этому абсолютно верному замечанию В.В. Вейдле можно лишь добавить, что психоанализ бессилен вообще против христианского духа, против христианского искусства, каким является все искусство Достоевского. А.М. Достоевский записал в своем дневнике: «Отец похоронен в церковной ограде [в Моногарове], рядом с Даровым. На могиле его лежит камень без всякой подписи и могила окружена деревянною решеткою, довольно ветхою». В настоящее время могила не сохранилась и церковь разрушена (см.: Белов С.В. Пять путешествий по местам Достоевского // Аврора. 1989. № 6. С. 142). Есть предположение, что характер отца Вареньки в «Бедных людях» напоминает характер Михаила Андреевича, а антагонизм между отцом Вареньки и Анной Федоровной воспроизводит реальные отношения между Михаилом Андреевичем и сестрой его жены А.Ф. Куманиной.

Известны , написанных совместно с братьями (из них 3 — рукою Достоевского, остальные написаны М.М. Достоевским) и 6 писем к нему самого Достоевского за 1832—1839 гг., а также два письма Михаила Андреевича к Достоевскому за 1837 и 1839 гг. — одно к обоим старшим сыновьям, другое отдельно к Достоевскому.